Тата Карапетян: «Успешный руководитель — это не человек с высоким IQ, а харизматик с высоким эмоциональным потенциалом»

Share Button

— Тата, начнем со здоровья. Как себя чувствует сегодня бизнес «Ташира»?

— Нынешний кризис — беспрецедентный во всех отношениях. Мы в компании начали оценивать ситуацию, взвешивать риски задолго до того, как вирус стал распространяться в нашей стране. Еще в феврале, наблюдая и анализируя ситуацию в Китае, а далее по миру, мы спрогнозировали серию негативных сценариев и разработали антикризисные программы. Увы, прогнозы сбылись. Знаете, есть такая восточная пословица: мудрый тот правитель, кто в тучные времена не перестает думать о годах голодных. Со временем я поняла, что это есть суть политики моего отца, как в бизнесе, так и личной жизни. Взвешенный и рассчитывающий только на свои силы подход, позволяющий видеть реальную ситуацию, спрогнозировать возможные риски и нести за них ответственность. Эйфории у нас никогда не было, было стабильное развитие, корабль уверенно плыл по заданному курсу. Да, сейчас многие процессы в компании приостановлены, но такой подход позволяет нам в текущей ситуации стабильно держаться на плаву на надежных якорях, а не сесть на мель.

— Из публикаций в деловой прессе следует, что «Ташир» оперативно включился в борьбу с коронавирусом. Вы финансово поддержали больницы в Москве и Калуге (именно в Калуге зародилась бизнес-империя Карапетянов. — Прим. «Татлера»). Закупали маски и оборудование. Обеспечили бесплатный доступ к «Онлайн Доктору» — сервису по борьбе с коронавирусом — и построили больницу для приема больных. В общей сложности размер помощи со стороны компании оценивается в 25 миллионов рублей, и декларируется, что это только первый транш. Каков лично ваш подход к вопросу о социальной ответственности бизнеса?

— Многие публичные личности и люди, которые всю жизнь занимаются благотворительностью, высказываются в пользу того, что о подобных делах не только можно, но и нужно говорить. Мне вдвойне сложно отвечать на этот вопрос: в семье нас с детства учили, что нескромно хвастаться добрыми делами. Не поверите — потребовались многие годы, чтобы убедить главу компании, что нет ничего нескромного в том, чтобы рассказывать о наших благотворительных проектах. К тому моменту одноименный фонд группы существовал уже лет пятнадцать, были реализованы сотни программ, о которых мы не говорили. Что касается помощи, то мы отреагировали сразу же — к этому моменту были на связи и с медицинскими учреждениями, и с госорганами, могли реально оценивать ситуацию. Понимали, что надо включаться и помогать максимально оперативно и эффективно. Будем продолжать и дальше.

— Что изменилось в вашем графике, распорядке дня?

— Может показаться странным, но график особо не поменялся, изменились лишь условия и декорации, но дел от этого меньше не стало, где-то наоборот — прибавилось. Жизнь не остановилась, и она не возобновится когда-то потом, когда все закончится. Она здесь и сейчас. Работа из дома, конечно, имеет свои особенности, но их можно очень удачно адаптировать под себя.

— На домашней фотографии в инстаграме вы в розовой пижаме и кроксах. Это сейчас ваша униформа или вы все же переодеваетесь в течение дня?

— День у нас начинается с того, что мы искренне верим, что мы — спортсмены. Поэтому спортивный костюм и ярое желание добраться до беговой дорожки или коврика — это неотъемлемый атрибут нашего утра. Когда энтузиазм спадает, я переодеваюсь в комфортную домашнюю одежду. До карантина спортом я обычно занималась вечерами после работы, сейчас все то же самое – если моя утренняя мечта поставить мировой рекорд по длительности тренировки не реализовалась. Вечером переодеваемся к ужину, не в вечерние платья, конечно, но во что-то симпатичное, иногда с подключением тяжелой артиллерии в виде макияжа и укладки. Это время для теплого общения. Долгие семейные вечера – то, что раньше мы не всегда могли себе позволить.

— Да, судя по вашему инстаграму, в карантине вы не страдаете от одиночества. Проводите его за городом, вместе с семьей?

— Да, все верно, семья большая, дефицита общения не наблюдается — под одной крышей у нас собрались шесть маленьких детей, скучно не бывает никогда!

— Ваш недавний юбилей по понятным причинам пришлось праздновать тихо, в кругу семьи, без размаха, за который «Татлер» так любит хлебосольную семью Карапетян. Не жалеете?

— Я вообще редко о чем-то жалею, если честно. Тем более сейчас. Я тридцать лет ждала своего тридцатилетия и знала, что этот день должен быть особенным. Так оно и получилось. Все привыкли, что у нас большие, шумные, красивые и всегда очень веселые праздники. В этот раз пришлось поменять формат — были только самые близкие, но от этого не стало хуже. Наоборот, получилось трогательно, без лишней суеты и невероятно душевно. Наверное, именно так я и хотела отпраздновать переход, как бы это правильно выразиться, в новую весовую категорию.

— А дети как поздравили?

— Этот год был особенным еще и потому, что дети (Самвелу — пять лет, Амелии — полтора. — Прим. «Татлера») подросли и уже осознанно смогли подготовить мне поздравления. Были и стихи, и танцы, и сюрприз в виде слайд-шоу с фотографиями: сын комментировал снимки, объяснял, по какому принципу их выбрал, и делился воспоминаниями от поездок. Но, пожалуй, что растрогало меня особенно, так это цветы, которые он мне подарил! В день рождения было много разных букетов. Но среди них был один необычайный — розы Quicksand благородного кремово-пудрового цвета, которые я люблю больше всего. Наверное, именно в этот момент я вдруг осознала, как cын вырос, и это было невероятно трогательно. Как я уже упоминала, у нас дома целых шесть малышей, каждый из них приготовил мне что-то особенное, ничего более умилительного я никогда не видела…

— Это же сколько котлет готовит бабушка? В памятном интервью «Татлеру» вы рассказывали, что Этери Вагинаковна не выходит из дома, не накрутив котлет каждому внуку в отдельности…

— Мама бесконечно трудится на кухне, это ее царство. У нас есть некое негласное разделение труда: мама каждый день придумывает новые блюда (и достигла практически мишленовского уровня), я занимаюсь сервировкой и подачей. Впрочем, и у меня появились новые гастрономические привычки: я полюбила завтраки. Раньше не считала их чем-то важным. Я хоть и гурман в некотором роде, но к утреннему приему пищи всегда относилась весьма легкомысленно. Для меня завтрак — это всегда черный кофе с конфетой «Ласточка», другое дело сейчас!

— На карантине много говорят о возвращении моды на comfort food — всего углеводного, калорийного, напоминающего о беззаботном детстве, когда мы еще не были увлечены киноа с бататом.

— В нашей семье домашняя еда всегда была на первом месте, потому в этом смысле ничего не изменилось.

— Неужели семья Карапетян закупала гречку?

— Конечно, мы закупились, не могли же мы пропустить такое! И не только гречкой, скажу я вам, должно же быть то, что потом можно будет рассказать детям!

— Папа, конечно же, счастлив, что все вместе.

— Бесконечно счастлив, потому что усадить нас всех вместе дома было невозможно. Когда разноголосый детский гомон дома зашкаливает, он никогда не просит усмирить детей. Надо сказать, что он единственный, кто от этого получает удовольствие, поэтому мы шутим, что это все часть его плана, имеющего целью наконец собрать нас всех вместе. Он потрясающий дедушка.

— Какие еще прорывы случились на карантине? Что оказалось самым сложным?

— Уверена, родители меня поймут: я с большим трудом адаптировалась к онлайн-обучению детей. Хотя Самвел пока и в детсадовском возрасте, я каждый раз чувствовала себя победителем уже оттого, что усаживала его на стул перед компьютером и объясняла, что нельзя, например, просто взять и отойти. Занятия у них проходят в зуме или скайпе, все по-взрослому. Боюсь даже представить, каково приходится семьям школьников. Это серьезный экзамен для всех нас, и со временем мы адаптировались.

— Вы ведь и сами пошли учиться…

— Можно сказать, что в последнее время я постоянно нахожусь в режиме обучения. Формат онлайн-образования хорошо вписывается в мой ежедневный график. Сейчас прохожу курс Executive Leadership, который Оксфордский университет разработал вместе с Saïd Business School, и он «удачно» выпал на период карантина. А вообще мы живем в интересное время! Сейчас масса возможностей для обучения, бесконечного самосовершенствования — достаточно посмотреть, как много вокруг коучей, тренеров, разнообразных курсов, марафонов и так далее. В прошлом году, когда я проходила онлайн-курсы в Гарварде или когда обучалась в Лондонском LSE, то поняла, что это глобальный тренд, раньше такого не было, и это удивительная особенность времени, в котором мы живем!

— Что вам дают такие курсы? Вы же опытный руководитель первого звена.

— Подобные курсы крупных образовательных центров помогают определиться с выбором будущего места для прохождения MBA. Время — слишком дорогое удовольствие, чтобы тратить его на то, что вам не подходит, вот я и присматриваюсь. Это еще и глобальный networking, бесценный опыт взаимодействия с людьми. Так, например, в LSE в Лондоне со мной в группе учились сильные ребята из разных концов света, разного возраста, опыта, позиций, взглядов — словом, потрясающая практика! В онлайн-образовании есть еще один немаловажный момент: мои дети видят, что мама тоже учится, и это значимый для них пример.

— Бывает непросто поднять руку онлайн перед незнакомыми людьми и выступить?

— Мне в целом это привычно, есть опыт. Сложнее было другое: принимать на первых порах критику. Не открою секрета, если скажу, что условия обучения и требования, что в Оксфорде, что в Гарварде, и тем более в LSE, довольно жесткие, и вначале не хватало принятия. Возмущение — вот первая реакция, но спустя время приходит понимание. Тогда уже начинаешь ценить каждый комментарий, принимаешь его с благодарностью, ведь это и есть та самая конструктивная критика, ради которой ты все и затеял.

— Конечно. Кто в обычной жизни вам посмеет что-то сказать!

— Мне всегда можно сказать, что «король — голый». Я из тех людей, кто умеет принимать объективную критику, слышать альтернативное мнение. Естественно, я потом долго буду анализировать — не люблю принимать спонтанные решения, и сделаю, как сама считаю верным, но всегда выслушаю.

— Сейчас много шуток по поводу всевозможных списков: что нам читать, смотреть, слушать на карантине. Признайтесь, вы хоть что-нибудь из таких списков сделали?

— Откровенно признаться, особо на такие списки не ориентируюсь, все весьма субъективно, согласитесь. Да и потом, вкусы и предпочтения меняются, каждому из нас в разное время нашей жизни, при разных обстоятельствах нравятся разные вещи. Как правило, мы подбираем контент, релевантный нам здесь и сейчас.

— Удается ли на карантине больше времени уделять своим хобби?

— Как ни странно, времени на хобби больше не стало — пожалуй, чуть больше времени высвободилось на чтение. Что касается фильмов, то я их как смотрела, так и продолжаю это делать. Я работаю в кинобизнесе, и для меня важно, кроме всего прочего, находиться в актуальной повестке, знать, что нового происходит в индустрии, следить, как развиваются стриминговые платформы. За этот период посмотрела много хорошего кино, сейчас увлеклась документалками. Из последнего и лучшего — фильм The Last Dance про Майкла Джордана, просто фантастика.

— Понятно, что зум-конференции всерьез и надолго вошли в нашу жизнь. Есть ли что-то, что вам по-прежнему не нравится делать онлайн? Как насчет ужина у монитора?

— Однозначно, этот формат времяпрепровождения — не совсем то, о чем я мечтала. Но мы с друзьями выработали традицию Friday nights in. У нас есть четкая система, как это должно быть выстроено, мы заранее понимаем, что будем обсуждать, и в целом получается провести время весело и интересно, пусть и у компьютера.

— Что, на ваш взгляд, требуется от руководителя в кризисный момент?

— Важно, чтобы между сотрудниками и руководством была эффективная коммуникация. Четкая, открытая и двусторонняя, команда должна понимать цели и задачи, куда и зачем движется. Поэтому для успешного руководителя сегодня как никогда важно обладать чувством эмпатии, уметь понимать и слышать людей. На протяжении многих лет ведутся разговоры, что успешный руководитель — это в первую очередь не человек с высоким IQ, а харизматик с высоким эмоциональным потенциалом. Честно говоря, такой подход особо актуален в нашей очень традиционной, где-то консервативной и преимущественно мужской компании. Будучи единственной женщиной в руководстве, я считаю своей обязанностью прививать такой подход. Способность распознавать эмоции, намерения, мотивации других людей свойственна именно нам, женщинам. Кто еще, если не я?!

— Какие методы вы используете, чтобы сохранять оптимистичный настрой? Как себя заряжаете, от какой розетки?

— Понимаете, если это искусственно выработанное настроение на короткий промежуток времени, то оно легко считывается, и вы не можете ожидать доверия от сотрудников, от команды. Фундаментом всего этого является самодисциплина. Ты должен быть — как бы правильно выразиться — предсказуем для самого себя, чтобы в нужный момент суметь преодолевать внешние вызовы, кризисы. И это не вырабатывается на день, неделю или месяц, а является определенным образом жизни, мыслей, фундаментальным подходом, который формируется на всю жизнь. Не хотела бы показаться нескромной, но такое состояние — следствие большого труда и многолетней работы над собой. Сейчас огромное количество тренингов на тему того, как поднять свой энергетический потенциал, мотивировать людей и так далее. Можно прочитать сколько угодно книг, но пока сам не придешь к этому понимаю, будет невозможно что-либо реализовать.

— Вы упомянули уровень концентрации, который в кризисный момент должен держать руководитель. Как у вас обстоит дело с информационной гигиеной? Ведь информации сегодня так много, что из-за ее неграмотного потребления человек может утратить сфокусированность.

— Несколько лет назад я перешла на осознанный уровень потребления информационного контента. Основной источник информации для меня — обзоры деловой прессы, пресс-служба присылает их мне в режиме 24/7. Второй поток — мои личные хобби. Я подписана на различные паблики по кино, архитектуре, современному искусству, различные профессиональные сообщества. Ну и, конечно, на ваш телеграм-канал «Татлер-батлер». На соцсети времени остается совсем мало.

— Невозможно не спросить вас об истории, которая произошла с Региной Тодоренко, — она для вас про что?

— Все просто: нет никакого оправдания насилию — ни физическому, ни психологическому. За время самоизоляции количество жертв домашнего насилия только увеличилось, это стало сегодня серьезной проблемой. И для меня странно звучат любые высказывания, хоть как-то оправдывающие абьюзеров.

— Куда вы поедете первым делом, когда откроются границы?

— Пока не время думать про поездки. Первым делом мне хочется увидеться со всеми близкими, родными, друзьями. Обнять их и убедиться, что у них все хорошо.

— Все говорят, что мир изменится. Каким он будет, этот новый мир?

— Знаете, мне кажется, что любой, кто выскажет сегодня хоть какое-то предположение о том, что нас ждет, будет звучать наивно. Надо понимать, что мы действительно войдем в новый мир, и чем скорее мы привыкнем к этой мысли, тем быстрее сможем адаптироваться, взаимодействовать и принять новые условия, научимся управлять ими. Я лично настроена довольно позитивно, потому что иначе нельзя. Будет много работы, много новых вопросов, которые надо будет решать «по-новому». Но мы справимся, я уверена. Разве есть варианты?!